Каждый из них идет по жизни своим путем, хотя они и не теряют связи. Но ранчо в Монтане постепенно превращается в горько-сладкое воспоминание о прошлом. Сам Джон с удовольствием заменит поездку на ранчо чем-нибудь другим. Слишком многое там напоминает об умершей жене, о том счастливом времени, когда дочери были еще маленькими и все они проводили на ранчо целое лето.

— У вас есть дети, Фиона?

Джон вдруг подумал, что совсем ничего не знает об этой женщине, кроме того, что связано с ее работой и карьерой.

— Нет. И я никогда не была замужем. Впрочем, в наше время это не обязательно, чтобы обзавестись потомством. Большинство моих подруг, родивших детей, — не замужем. Но у меня детей нет. — Джон с удивлением отметил, что Фиону, похоже, вполне устраивает такое положение вещей.

— Извините, — смущенно улыбнулся он.

Извиняться тут не за что, — усмехнулась Фиона. — Я знаю, это ужасно — признаваться в таких вещах, но мне никогда не хотелось иметь детей. Наверное, па свете много людей, способных быть отличными родителями. Но что-то подсказывает мне, что я — не из их числа. Мне никогда не хотелось брать на себя такую ответственность — идти на риск в деле, в котором я ничего не смыслю.

Джону вдруг захотелось сказать ей, что не все еще потеряно, но он вовремя остановился.

— Если бы вы решились, то, возможно, удивились бы самой себе. Многих не сильно греет идея иметь детей, пока они не становятся родителями. Я тоже относился к этой мысли прохладно, пока не родилась Хилари. И быть отцом оказалось гораздо приятнее, чем я мог себе представить. Я обожаю своих девочек. И они относятся ко мне весьма терпимо, несмотря на неизбежный конфликт поколений. — Он помолчал несколько секунд, затем добавил: — Мы стали как-то ближе друг другу с тех пор, как умерла их мать. Хотя девочки уже взрослые и живут теперь своей жизнью. Но мы часто разговариваем по телефону и используем любую возможность увидеться.